Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Обижать стариков и сирот – последнее дело. Но весьма выгодное и безнаказанное: так рассудили бывшие сотрудники правоохранительных органов и даже судья Печерского суда - и взялись за него с достойным лучшего применения рвением и ошеломляющим размахом. И пока никто не доказал им обратное – в киевской милиции и прокуратуре сегодня десятки дел, в которых фигурируют одни и те же люди. Но возбуждены дела не против главного действующего лица или его сообщников, а по факту, и не мошенничества, а лишь подделки печатей. Приведём лишь два, самых ярких примера.

   Умерла – так умерла

         Погостив у больной сестры в селе, Мария Кушнир (1918 года рождения) вернулась в Киев летом 2005 года и обнаружила у своей квартиры новую бронированную дверь, а в ней – посторонних людей. Те спровадили заслуженную фронтовичку восвояси, имея в кармане договор купли-продажи жилья. Но на этом потрясения женщины не закончились: вскоре её взору предстало свидетельство… о её собственной смерти! Похлопотал в Святошинском суде Киева о признании Марии Кушнир умершей как раз человек, продавший её квартиру – Тарас Антонович Якимечко. Бывший сотрудник правоохранительных органов, ранее уже судимый за завладение имуществом, Якимечко оказался наследником «умершей». В суде о признании факта её смерти он показал, что якобы узнал женщину по фотографии неопознанного трупа. Но она-то этого господина и живого здорового не узнаёт, так как знакома с ним никогда не была и, разумеется, завещание в его пользу Мария Александровна не писала. Да и не могла она оформить абсурдный документ, согласно которому бывший блюститель порядка стал собственником её квартиры: датирован он был 96-м годом, тогда как приватизировала она свою жилплощадь (заработанную за 40 лет работы на предприятии Минобороны) тремя годами позднее.

         И вот тут на сцене появляется главное действующее лицо, упоминаемое в десятках заявлений в правоохранительные органы и судебных исках обманутых людей. Получив в мае 1996 лицензию частного нотариуса, Дмитрий Пышнёв не без успеха занялся тем, с чем раньше профессионально должен был бороться в качестве эксперта-криминалиста. Именно он заверил «завещание» Марии Кушнир, подпись под которым его бывшие коллеги-эксперты признали фальшивой. После того, как вскрылись масштабы подобных фальсификаций, Пышнёв отделался всего лишь аннулированием его лицензии. Но он легко вышел из «затруднительной ситуации» - всего-навсего сменил фамилию с «Пышнёв» на «Малежик», уехал в Житомир и получил новую лицензию нотариуса.

«А что такого? – недоумевают в Минюсте – закон не предусматривает ограничений на повторную выдачу свидетельства о праве заниматься нотариальной деятельностью», - такой ответ получила киевская милиция на свой запрос о целесообразности дальнейшей деятельности Малежика-Пышнёва на нотариальном поприще.

         И пока не то что свободе, но даже такой своеобразной деятельности нотариуса ничто не угрожает. А 89-летняя Мария Кушнир и по прошествии двух лет не может попасть в свою квартиру. «Наследник» с успехом оспорил в Апелляционном суде решение Святошинского суда столицы, который аннулировал свидетельство о праве собственности на квартиру, полученную по «завещанию» «ожившей» старушки! Более того – он оспаривает также и решение того же суда о признании недействительной запись о смерти Марии Александровны! На основании чего?! И на каком основании уже государственный нотариус (из 12-й Киевской государственной нотариальной конторы) Фещук выдает свидетельство о праве собственности на квартиру по «завещанию» и при этом не налагает обязательный 5-летний запрет на её продажу? Ведь именно так должен поступить по закону нотариус, если открывается наследство человека, объявленного умершим по решению суда. Уголовное дело расследуется ни шатко ни валко, а рассмотрение гражданского иска о возврате Кушнир её собственности затягивает покупатель квартиры – он хлопочет о признании его добросовестным покупателем и требует дождаться приговора по делу уголовному. Дождётся ли его Мария Александровна? 

Здравствуйте, я ваша наследница

         Любич Валентина Владимировна, проработавшая судьёй Печерского суда Киева около 40 лет, появилась в доме Константина Деева (1920 года рождения) с предложением помочь в приватизации его земельного участка. Привезли её брокеры, которые уже пытались убедить инвалида (без обеих ног и почти слепого) продать дом с участком. Сначала в родном суде госпожи Любич быстро решается вопрос о лишении племянника Деева 1/6 части собственности. Старику подсовывают на подпись кипу бумаг, в частности, доверенность на имя Любич для представления в суде интересов Деева и т.д. Причём доверенность эту он подписывает уже после того, как состоялся суд! А именно 7.06.2002, и именно этим же числом датировано завещание, которое всплыло уже после смерти Деева два года спустя. Документ стал полной неожиданностью для брата покойного Бориса Голохова: в своё время пожилой человек составил завещание, где отписал своё имущество единственному брату и совершенно не планировал менять свою волю. Но непостижимым образом появился новый документ, о котором сказано выше, наследницей по которому непонятно за какие заслуги стала бывшая судья Любич, а заверил завещание, как не трудно догадаться, всё тот же нотариус Пышнёв. 

         Фамилия предприимчивого нотариуса уже вовсю мелькала в гражданских исках и уголовных делах (каковых в сумме уже около 130), и очередное уголовное дело по заявлению Голохова о мошенничестве до сих пор расследуется. Но это не стало препятствием для того, чтобы Печерский суд отказал Голохову по гражданскому иску и признал свою бывшую сотрудницу наследницей покойного Деева. Оставила без изменений это решение и судья апелляционного суда Чобиток (ранее работавшая всё в том же Печерском суде). Минуя 2-3-летнюю очередь в рекордный срок – за месяц – соглашаются с предыдущими решениями и в Верховном суде. По информации пострадавших, счастливая «наследница», не дожидаясь окончания расследования уголовного дела (на что, кстати, так же не обратили внимания её коллеги-судьи) в срочном порядке ищет покупателя «своего» имущества, ведь формально пока нет препятствий для продажи. Будущие покупатели окажутся в том же положении, что и купившие квартиру у Тараса Якимечко. Но это лишь в случае, если компетентные органы всё-таки усмотрят криминал в действиях Пышнёва (Малежика) и людей, ставших с его лёгкой руки наследниками чужого имущества. А пока десятки пострадавших получают лишь отписки. 

Никита Семенов, „Тема”